2009 - Repino
| Автор: | Lex | 2009-11-23 03:25:37 | 8 месяцев назад |
|---|---|---|---|
| Редактор: | Lex | 2010-01-26 20:27:42 | 6 месяцев назад |
По пути в пансионат, пока автобус ехал по городу, Мошников рассказывал байки про институт и окружающие дома. Нам была рассказана очередная история про то, как был построен пятый корпус. К истории, что его спроектировал еврей, уехавший после этого в Израиль (а в «те» годы сделать это было очень сложно), теперь добавилась история про то, что этот проект изначально был разработан в какой-то африканской стране, где его решили не строить, потому что он оказался слишком дорогим, а построили у нас... и именно поэтому там всегда так холодно.
Приехав в пансионат, после заселения и быстрого, но сытного ужина все дружно пошли к финскому заливу — жечь костер и есть шашлыки. А было уже темно, а в лесу фонарей, понятное дело, не было, поэтому большое уважение сразу приобрели те люди, у кого в мобильниках нашлись встроенные фонарики потому что, понятное дело, «настоящего» фонаря не было ни у кого. И чем больше было светодиодов в мобильнике, тем большим уважением пользовался его владелец.
Собирать дрова и разжигать костер в темноте оказалось не таким-то простым делом, поэтому была снаряжена экспедиция в ближайший магазин за углем. Немного подумав, мы с Максимом решили присоединиться к ней. Тем более, что за ужином Надя рассказала, что у них для чая есть кипятильник... а больше ничего нет (ни сахара, ни даже самого чая), — значит, надо сходить и все недостающее купить.
К тому времени, когда мы с Максимом вернулись из магазина, костер уже горел (экспедиция вернулась быстрее нас — мы ещё долго выбирали, что лучше купить: пряники или зефир — в результате решили купить и то, и другое), и начиналась «перекличка», когда каждый из присутствующих рассказывал, кто он такой и чем занимается. Конечно, Шпаковский не мог, как все, сказать «я тот-то, живу в такой-то лаборатории», а демонстративно прятался в каждой тени от зоркого ока руководства, а когда его все-таки призвали к ответу, заявил, что в присутствии своего научного руководителя (а Глинский у костра тоже был) не может сказать, чем же он на самом деле занимается в лаборатории, когда там никого нет.
Потом были шашлыки, когда я, вместо того, чтобы, как все, есть, складывал из своей «тарелки», роль которой выполнял лист бумаги, журавлика — вспоминал оригами. В следующий раз надо будет сделать шаттл размером со спичечный коробок и сказать, что это победа нанотехнологий над здравым смыслом.
Когда шашлыки были съедены, мне, наконец-то, удалось уговорить Надю и Иру, что они замерзли, и пригласить к нам греться чаем. Правда, как выяснилось, их «кипятильник», гм... В общем, он кипятил по одной чашке за пять минут. Поэтому вначале наше «чаепитие» шло не очень весело. Но вот потом, когда с залива вернулись остальные, нам от руководства (спасибо за это лично Александре Николаевне) достался во «временное пользование» чайник! И после этого чаепитие пошло значительно веселее: Катя рассказывала про премудрости web-дизайна, Маша — слухи про обучение в Финляндии, Галия — про свою вторую вышку...
Но тут внезапно пришел Коля Мухин и все стали слушать его рассказ про конференцию РосНано, что там он впервые почувствовал себя Человеком, потому что участвовал наравне с докторами наук и член-корреспондентами Академии Наук. Видимо, тема его доклада показалась организаторам слишком сложной для студента — далеко не каждый магистр способен разобраться с наноструктурированными гетерофазными сегнетоэлектрическими пленками, поэтому они нанофорума записали его в профессора. Мы подхватили эту идею и в шуку стали называть его «мнимым» i*профессором.
В субботу утром было торжественное открытие школы, на котором присутствовали оба заведующих кафедрой: «старый» и «новый». «Старый» заведующий кафедрой, Таиров Юрий Михайлович, напомнил, зачем мы тут собрались, и передал слово «новому». Лучинин Виктор Виктрович рассказал, как на нашей кафедре будут учить студентов (видимо, уже не нас, а тех, кто помладше), и что в следующий раз (возможно) конференция будет проходить в Финляндии. Это, конечно, хорошо, но ведь не у всех же есть загранпаспорт?
На первом пленарном докладе нам рассказывали про очередные датчики — на этот раз газовые, на основе оксидов металлов. Во время этого доклада Галия сказала, что ей после вчерашней поездки на автобусе все ещё не очень хорошо, и хочется подышать свежим воздухом. Но её в этом никто, кроме меня, не поддержал, поэтому на первом же перерыве мы вдвоем «смылись» и пошли фотографироваться на залив. Потому что было понятно, что вечером, после докладов, опять будет темно, а утро у нас начиналось так рано, что ещё раньше никто (кроме, наверное, одного Олега) не мог встать. Поэтому единственной возможностью попасть на залив при солнечном свете было пропустить пару докладов. К тому же, погода явно располагала к прогулкам, а не сидению в душном помещении.
С прогулки мы вернулись к обеду, после которого Максим пошел доделывать свои слайды, а я (у меня они ещё с весны остались) пошел слушать чужие доклады, чтобы узнать, какие там «в среднем» задаются вопросы. Как выяснилось, вопросы не слишком сложные (для выступающего) и в меру каверзные, типа: «Вот Вы говорите, что у Вашего прибора такие параметры, а у производителя в брошюре они раз в десять лучше. Поясните это» (Ответ: «Они врут. С их параметрами ничего нельзя померять»)
После выступлений студентов и короткого ужина, вооружившись списком возможных вопросов, я отправился обновлять в памяти слайды и готовиться к своему выступлению. Вместе с Максимом, который уже почти доделал свои слайды, мы вывели формулу: доля впечатлений от Молодежки равна единице деленной на номер посещения. В первое посещение думаешь только о докладе, волнуешься, и не замечаешь ничего вокруг. Во второе посещение, будучи уже более опытным, — волнуешься только один день. Дальше, надеемся, будет ещё меньше.
Выступать мне предстояло в воскресенье одним из последних, поэтому я надеялся, что вопросов ко мне будет не очень много (публика будет уже уставшей), и будет приветствоваться краткость доклада (долгих выступлений никто не любит, особенно вечером). В тот же день утром был пленарный доклад моего научного руководителя, который я очень боялся пропустить, потому что темы у нас очень близкие (слушатели к вечеру могут помнить, что было утром): у него — теория, у меня — расчет по этой теории (ну и про теорию пара слайдов тоже есть).
Перед выступлением обычно принято волноваться. По крайней мере, если выступаешь второй раз. Мое выступление было сразу после перерыва, поэтому я решил: «На перерыве поволнуюсь, а до этого буду сидеть спокойно, потому что чего волноваться-то — все же свои. Но когда до перерыва оставалось два–три выступления, ко мне подошел Сергей Высоцкий и сказал, что по графику его доклад идет сразу перед перерывом, но ему надо ещё исправить слайды, и поэтому попросил нас поменяться — чтобы он выступал после перерыва и успел бы всё исправить (Значит, это не только у нас слайды делаются накануне выступления?). Таким образом, мои планы волноваться не осуществились, и выступать пришлось, не волнуясь.
Когда я вышел выступать, с первых же слов («Вашему вниманию предлагается доклад...») меня перебили: «Может быть, Вам микрофон дать?». Я пообещал говорить погромче и, судя по тому, что микрофон больше не предлагали, мне это удалось. После выступления я всех (особенно сидевших на задних рядах) спрашивал, хорошо ли меня было слышно. Ответы были разные: «хорошо», «плохо», «нормально, пока не включили чайники» (выступал-то я перед кофе-брейком)... Поэтому, решив, что говорил я всё-таки тихо (раз даже чайники кипели громче) и вспомнив, что глухие обычно говорят громко, на обратном пути (а обратно нас тоже на автобусе привезли) я со словами «чтобы говорить громче, надо посадить себе слух» включил плеер на полную громкость. Эта логика дополнила уже существовавшую ранее «чтобы не взяли в армию, надо посадить зрение».
В городе для всех желающих побыстрее попасть в метро автобус сделал остановку у метро «Черная Речка». Таких желающих оказалось очень много, в результате чего в институт вернулось гораздо меньше человек, чем уезжало в пятницу вечером. Все дружно решили помочь организаторам занести оборудование (проекторы, чайники) в институт, а поскольку единственный оставшийся организатор был сотрудником ЦМИДа, то в пятый корпус мы вошли через ЦМИД, а выходить стали через парадный вход. Представьте себе удивление вахтера (она, может быть, и не знает о существовании ЦМИДа), когда в воскресенье вечером из института стала выходить немалая компания студентов с большими сумками. Ещё непонятно, когда они туда попали, ведь все входы в институт обычно закрыты с восьми часов вечера субботы... Нет, конечно, пятый корпус весьма нетривиален для ориентирования, но чтобы компания студентов целые сутки не могла найти оттуда выход — это всё-таки уже слишком!
Комментарии
Оставить комментарий